«Среди нас стоят и 14-летние» – как живут секс-работницы в Донецкой области

Их бьют и часто. Обычно, чтобы избежать расчета. Но они все равно возвращаются, чтобы заработать на хлеб. Выйти из проституции очень сложно, особенно когда есть наркозависимость, пишет о жизни сеск-работниц Gazeta.ua.

- Конечно, сталкиваемся с насилием, - говорит рыжая женщина и резким движением поднимает свою полосатую майку. На посеревшей коже синеет огромная гематома. – Ну клиент дело сделал, а платить не захотел. Побил. Вообще бьют часто.

Эта женщина - наркозависимая секс-работница с Донбасса. Сейчас на заместительной терапии, но до этого принимала инъекционные наркотики - опиаты и «ширку». Она дерзкая, выглядит значительно старше своего возраста. На мир смотрит через разбитые очки с толстыми стеклами пудрового оттенка.

- Куплю другие, когда деньги будут, - говорит про очки.

Она живет и работает в Славянске. Говорит, что проституция это не основной способ заработка. У нее двое детей от первого брака.

Читайте также: Теневой рынок: сколько в Украине нелегального бензина

- 17 лет работаю. На панель отправил первый муж. Не знаю зачем, у него спросите. Я сына от него родила, ему сейчас 16 и дочке 12 лет, - говорит и скрещивает руки на груди. Закрывается.

Наркозависимыми и секс-работницам занимаются благотворительный фонд «Альянс общественного здоровья», ОО «Наша помощь», «Рассвет». Волонтеры помогают этим людям в случае их дискриминации со стороны полиции, медицинских работников и государственных учреждений. Социальные работники пытаются продвигать заместительную терапию, как способ избавления от зависимости.

- Наша главная цель это объяснить этим людям, что в случае, если они не могут быть сильнее свои привычки, то должны хотя бы следить за здоровьем, - говорит Любовь Хрипкова, руководитель ОО «Наша помощь».

Она предлагает поехать по маршруту передвижной амбулатории по точкам работы секс-работниц и увидеть все собственными глазами.

Передвижная амбулатория - белый микроавтобус IVEСO. Курсирует между Славянском и Краматорском, Славяногорском, Соледаром, Лиманом, Николаевкой. Чтобы принимать своих подопечных в «Альянсе общественного здоровья» переделали кузов - убрали все сиденья, установили кондиционер, сейф и место медосмотра.

Машина заезжает в Славянск мимо Бахмута. Одной из остановок является обычный придорожный магазин. Главный товар - сигареты, алкоголь и снеки. Под ларечком, в кустах, белеют кости металлической конструкции. Она, как кожей, обтянута выгоревшим синим навесом, а внутри стоит пара стульев - это местная «наливайка».

В этих зарослях, прячась от жары и безжалостного летнего солнца машину ждут две полные женщины. Одна из них - блондинка одета в старомодную серо-розовую майку и джинсы с товаркой брюнеткой в футболке грязно-светлого цвета. Они наркозависимые секс-работницы и ждут помощи.

Блондинка избегает интервью. Молчаливо проходит в салон и общается с социальным работником. Брюнетка горько-пустым голосом рассказывает - в зависимости 20 лет, а колола она опиаты и «ширку». Проституция для нее была путем получения денег для дозы.

— Это всегда было плохо. Я пошла на панель, чтобы зарабатывать деньги на наркотики. Но девушки стоят, потому что это их образ жизни, а я стояла, когда наркотики принимала. Сейчас лечу онкологию — у меня рак шейки матки. А насилие было, и угрожали оружием, и убегала я, когда была моложе. Но меня дома ждут, и я должна была жить.

Она рассказывает, что 9 лет на заместительной терапии, а до этого 7 раз лечилась в реабилитационных центрах.

- Сейчас уже не так часто стою, ведь дорога молодым. Это не хобби мое, не образ жизни. Но много стоят девочек, есть даже 14-летние из бедных семей. Мы их не гоняем. И люди их брали, наверное, педофилы.

Во время оккупации Славянска насилие обошло ее.

- Особенно никто не стоял, потому что мало людей было, некому снимать. Еще страшно было, потому что могли в танк бросить и куда-то повезти и никто не станет искать, - рассказывает.

Но после войны дела пошли хуже и девушки поехали кто куда. Полицейские облавы не редкость. Обычно секс-работницы дают взятки - сигареты, или деньги в зависимости от должности и степени знакомства.

- До войны было лучше – денег было больше, машин было больше. А сейчас что? Донецк и Луганск закрыт, мост поломанный, - говорит одна из женщин. Называет себя самой красивой и самой старшей – 40 лет. Она словоохотлива, говорит томно-гламурной интонацией и пьет энергетик.

- Ну на наркотики подсела я, потому что мама у меня, знаете, есть ее мнение и есть неправильное. Часто выгоняла меня из дома, ну а я что - сначала у одних дома ночевала, затем у других. Затем компанию плохую нашла, а потом пошли наркотики. Лечилась много раз в реабилитационных центрах, даже в христианском каком-то, но там ничего не делали и у меня так крыша поехала, я уже выла - заберите меня.

Она тоже не называет имени, боится, что ее узнают в городе. Боится огласки и тени, которая упадет на ее семью.

- А сейчас у меня парень есть и жизнь налаживается, но я работаю. Меня, как самую красивую, отправляют заманивать, - смеется звонко, но цинично. – А какие цены, девчонки, напомните мне прайс, а то забыла я, ха-ха-ха! А, ну да, в час 200 гривен, но можно договориться, поторговаться, смотря что за человек платит.

Ее сразу перебивает подруга. Полная и опрятная брюнетка лет 40-ка одета в прямое платье в синюю полоску. В отличие от других она в обуви без каблуков.

- Обычно самые жадные клиенты на дорогих машинах. Настоящие жлобы. А почему я вышла? А у меня выбор был? Все позакрывалось, работы не было, а детей кормить надо. Куда мне – в другой город, там своей нищеты нет? У каждой - свои причины, у меня - такие.

Их бьют и часто. Обычно, чтобы избежать расчета. Но они все равно возвращаются, чтобы заработать на хлеб. Выйти из проституции очень сложно, особенно когда есть наркозависимость.

Во время оккупации боевики насиловали их, забирали наркотики или убивали.

- Меня один раз в Бахмут вообще вывезли, я убегала по полям одиннадцатым маршрутом, - рассказывает одна из них и подымает серые от пыли ноги, демонстрируя что это такое. - Один раз я курила и мимо меня просвистела снайперская пуля. А один раз девочка стояла на трассе, а ей снарядом голову оторвало, - рассказывает она.

Любовь Хрипкова говорит, что программы заместительной терапии на территории ОРДЛО и в Крыму свернуты оккупантами. С 2019 года Украина финансирует программы помощи наркозависимым из собственного бюджета.

- В нашей амбулатории тестируют, информируют, и меняют шприцы. За год обслуживаем до 5000 клиентов. Пациентов с ВИЧ мы перенаправляем, - объясняет.

На этом мы и расстались.

Следите за новостями на нашем “Telegram-канале

3
12

Эта запись была размещена в рубрики: